Психология рекламы" стр.46

Кант откровенно заявляет, что не знает, как это получилось. Он лишь предполагает, что в раннюю пору развития природы детеныши не кричали. Потом же, когда появилась культура, такое поведение человеческого чада оказалось возможным. Произошел, следовательно, некий природный катаклизм. Философ не допускает мысли, что человек всегда был иноприродной особью...

У животного все отправления тела и психологические реакции на окружающий мир нормальны и естественны. Оно ищет пищу или бежит от опасности. Слабая укорененность человека в природе может быть прослежена на примере любого инстинкта. Возьмем, к примеру, инстинкт потребления пищи. Животное знает меру.

Человек не только переедает. Он потребляет множество вредных продуктов. Более того, существует теория, что человек стал самим собой только благодаря потреблению того, что не следовало потреблять. Путешествия наиболее отважных людей на земле к отдаленным верховьям Амазонки, мимолетный взгляд на ритуалы Вити Габона и Заира, полевые наблюдения за пищевыми привычками впадающих в транс обезьян помогли современному этноботанику Т. Макенне создать концепцию истории сознания. Макенна привлекает обширный по охвату материал из антропологии, истории древнейших культур, ботаники, психологии, психофармакологии, культурологии и многих других областей знания. Он тщательно перерабатывает гипотезу о возможной весомой роли психоактивных веществ в истории человечества, происхождения шаманизма, мировых религий, современной техники и технологии.

Как отмечает Макенна, миф нашей культуры начинается с райского сада, с поедания плодов древа познания. Задолго до этого наши предшественники-приматы обнаружили, что некоторые растения подавляют аппетит, уменьшают боль, вызывают неожиданные вспышки энергии, усиливают иммунитет к патогенным воздействиям и стимулируют творчество. От таинственного индоевропейского культа сомы до дионисийских откровений и элевсинских мистерий греков жрецы использовали в ритуальных целях магические грибы, снадобья и травы, чтобы слиться с живой тайной природы и Бога.

Так, потребности человека не заданы всецело инстинктом. Он свободен в выборе пищи. И платит за это подчас гибелью. В целом разрушение органики человека связано, судя по всему, с разрастанием искусственных потребностей. Следовательно, культура человека не имеет четких внутренних ориентиров. Человек может двинуться к природным истокам. Но возможен и иной вариант — все больший отход от натуры, искажение потребностей, разрушение естественных истоков и связей.

Почуяв опасность, животное убегает. Иногда ничто реальное ему не грозит. Однако оно поднимается с места: мало ли по какому поводу хрустнула ветка! Человек также стремится предугадать угрозу. Однако в отличие от других созданий он может испытывать страх и абсолютно беспричинно. Более того, он способен культивировать его в себе. Очевидно, страх у него вырастает из некоей страсти. Она — нечто, к чему неодолимо тянется душа, без чего бытие неполно.

Но правомерно ли назвать страх глубинным, трудноутолимым побуждением человека? Неужели, преодолевая его, человек сам бессознательно устремляется к нему? Какие тайны человеческого естества открываются при этом? Ф. Ницше отмечал: упорядоченное общество пытается усыпить страсти. Напротив, самые сильные и злые умы стараются воспламенить эти могучие импульсы. Без них, по мнению немецкого философа, человечество не может развиваться. И едва ли не во всех цивилизациях обнаруживается специфическая философия страха. Причем люди не пытаются отогнать это переживание; они хотят изведать его в полной мере.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒