Психология рекламы" стр.66

Подавление критического мышления, как правило, начинается в раннем возрасте. Например, пятилетняя девочка может заметить неискренность матери: та всегда говорит о любви, а на самом деле холодна и эгоистична или, скажем, постоянно подчеркивает свои высокие моральные устои, но связана с посторонним мужчиной. Девочка ощущает этот разрыв, оскорбляющий ее чувства правды и справедливости, но она зависит от матери, которая не допустит никакой критики, и, предположим, не может опереться на слабохарактерного отца, поэтому ей приходится подавить свою критическую проницательность. Очень скоро она перестанет замечать неискренность или неверность матери. Она утратит, как считал Э. Фромм, способность мыслить критически, поскольку выяснит, что это безнадежно и опасно. Вместе с тем девочка усвоит шаблон мышления, позволяющий ей поверить, что ее мать искренний и достойный человек, что брак ее родителей — счастливый брак. Она. примет эту мысль как свою собственную.

Утрата собственной личности и замещение ее псевдоличностью, подчеркивал

Э. Фромм, ставят индивида в крайне неустойчивое положение. Превратившись в отражение чужих ожиданий, он в значительной степени теряет самого себя, а вместе с тем и уверенность в себе. Для того чтобы преодолеть панику, к которой приводит эта потеря собственного Я, он вынужден приспосабливаться дальше, добывать себе Я из непрерывного признания и одобрения других людей. Пусть он сам не знает, кто он, но хотя бы другие будут это знать, если он не будет вести себя так, как им нужно; а если будут знать они, узнает и он, стоит только поверить им.

Описывая проявление потребности человека в общении, Э. Фромм критикует сложившееся в литературоведении представление о том, что всякое изображение ге-роя-одиночки или бунтаря, а также описание поведения человека как нонконформистского есть фактически отражение асоциального индивида. На самом деле, отмечает Фромм, там, где обычно фиксируют асоциальность личности, можно обнаружить неутоленную потребность в общении, негативную форму внутренней социа-бильности человека, возникшую как следствие разочарования в реальности и осознания неприемлемости сложившихся связей с другими людьми. Важно понять далее, что само конформное поведение может быть лишь стадией, преходящей иллюзией индивида, в действительности стремящегося к каким-то совершенно иным формам общности с другими людьми и лишь временно принимающего «идола» за «бога».

Вообще говоря, стремление представить конформизм и социальность (соответственно нонконформизм и асоциальность) как нечто тождественное не находит единодушного признания и в самой западной социологии.

Так, описание конформности как идеала социализации индивида (И. Джанис) противоречит взглядам Э. Фромма на «здоровую» психику: у него подлинно социален только нонконформист. Фромм подчеркивает, что современное общество препятствует реализации заложенных в каждом индивиде глубинных личностных по-требностей1.

Стремление человека обрести себя и установить подлинно личностные отношения с другими людьми либо вырождается в духовную пассивность, вызывающую стандартность поведения, либо замещается тяготением к «идолам», к ложным ориентирам, используемым индивидом для выработки иллюзорного представления о себе самом. Но и в том, и в другом случае, утверждает Фромм, равно выявляет себя тирания конформизма. Фромм ставит, правда, вопрос о личности, которая в своем стремлении к неотчуждаемым социальным связям противостоит давлению конформизма, но логика этого противостояния остается нераскрытой, ибо мыслится вне какой-нибудь определенной социальной программы.


⇐ назад к прежней странице | | перейти на следующую страницу ⇒